Когда шепчутся зеркала и свечи...

Лора Шол

  Перед зеркалом сидела девушка, огонёк свечи во тьме мерцал... Свою косу расплетала спелую, волны русые на плечи раскидав... Губы перешептывались с зеркалом, отражались грустные глаза... Таял воск дорожкою несмелою, за собой слезиночки ведя... На стене задумчивыми тенями расползались языки огня... Кабы люди так же бы умели, молча всё сжигать внутри себя...
  Нелюбимая... Дурёха моя милая... Просто ты не встретила того, кто твоей косою залюбуется и попросит распустить её...
  Зеркало шепнуло...
  - Ты красииииваяяяя...
  И свеча, погаснув, изрекла...
  - Спи спокойно, будешь ты счастливая, я в огне всю грусть твою сожгла...

Простим Художнику хандру

Лора Шол

  У небесного художника вчера явно не было вдохновения. Хандра
сменилась тоской, потом гневом на самого себя и прекрасная
Картина Осени в одно мгновение превратилась в полотно грязных
мазков...

  Говорят, что талант способен разрушить свои
  творения в уверенности, что создаст ещё лучше!

  Вот и ты, лучший из пейзажных мастеров, вонзив колючие стелы
холодного дождя, нанизав мокрые листья на острые шпили каблуков
или и того хуже, смешав их с грязью, размазал эти некогда трогательно
шуршащие краски осени и оставил их горстками, горками ... неприкаянно
мокнущими и обижено молчащими.

  Я знаю, утро сегодняшнего дня раскроет твой небесный мольберт, подаст
просушенные от дождя кисти и ты , разгоняя остатки вчерашней тоски,
смешивая палитру своих чувств, скользнёшь дыханием по преданно ждущим
твоего настроения полотнам осени.

  Картина оживает... Ты и в самом деле Творец...
  И листья спешат простить тебе вчерашнюю хандру,
  примеряя новые наряды цвета охры и бордо и
  перешептываясь о твоём всемогуществе, приземляются
  на твоём полотне, делая воздушный реверанс...
 

Дом Престарелых.
Немного неловко, стесняясь себя,
Вошёл старичок, похож на бомжа.
Одежда и волос о том говорили,
Но взгляд угольками твердил,
             Что есть силы...
Внук следом , с вещами в пакетах
                    Шагал...
Как будто чужого он провожал.
        Все вещи - подстилка
          Для кошки, собаки...
- Он их надевал?
- Он спал вместе с собакой!
- Жена?
- Год назад умерла, он один.
Конечно, к чему старикан молодым...
Отмыли, три раза пену смывая,
С черной до белой её добивая,
         Побрили, подстригли,
            Есть ногти, не когти!
- Где документы?
Внучек не привёз их...
Продан домишко, у внука машина,
Деду собака да кошка перина.
Розовым стало лицо у дедка,
Смылась из глаз гробовая тоска.
Деду тельняшку надели лихую,
Белую койку дали такую!
- Что за красивый мужик поступил?
Бабий восторг этот Дом озарил!
Вот так дела, четыре руки
Одной санитарки, одной медсестры
Деда в мужчину вдруг превратили,
И угольки его глаз распалили!
             Внук восвояси...
Дед папку достал и аккуратно
                 её развязал.
- Что у Вас там, где положим её?
- Так, что б достал я её бы легко...
Жинка моя там, её фотоснимок,
Нет мне дороже этих картинок...
Слёзы застыли, предан мужчина,
Спящий в обнимку с кошкой и псиной,
Без документов и без жилья
В Дом Престарелых жизнь привела.
Внука сурово глаза провожали
Тех стариков, что тут проживали.
Без регистрации и документов
Деда три дня лишь продержат наверно.
     Все здесь от горя, все от беды...
       Ближней рукой что нанесены...

 

Лора Шол.

Последний сон листьев. Ассоциации

Лора Шол

Последний сон досматривали листья,
Качаясь, чуть дрожа от ветерка,
Мечты о лете тронули их мысли,
Пронзила зелень желтая  тоска...
Во сне шептались листики о жизни,
Что упадут на землю с высока.
Подарит дождь холодные им брызги,
И превратиться в тлен их красота...

  Как часто слышу я среди людей, что осень их болезнями волнует. Простудный кашель и депрессия ночей.
  Хандра и неприкаянность повсюду. Они не видят синевы небес? Такой пронзительной и крыльями парящей?
  Они не слышат шепота полей, последний колосок нам всем отдавших? Мне жаль хандрящих в Осени людей...

 

                                                             Лора Шол. Снимок автора.